Для тех, кто знал характер и структуру турецко-российских отношений, этот шаг был предсказуем. Какими бы противоречивыми ни были интересы и взгляды двух главных игроков евразийской геополитики, Эрдоган не может позволить себе отчуждение и конфронтацию с Путиным на данном этапе.

Визит Эрдогана 3 февраля в Украину был отмечен символикой и заявлениями, которые вызвали гнев России. Его утверждение о незаконности российской аннексии Крыма, хотя и не первое, имело большое значение в то время, когда поддерживаемые Россией сирийские войска укрепляли позиции в Идлибе, нанося потери турецким военнослужащим в регионе. Эрдоган также приветствовал украинский почетный караул словами «Слава Украине». Этот лозунг использовался украинскими националистами во время Второй мировой войны. Обязательство Турции предоставить Киеву военную помощь в размере около 34 миллионов долларов стало еще одним проявлением расширяющихся трещин между Турцией и Россией, выявленных в последнее время событиями в Идлибе.

Турецкие жесты в адрес Киева пересекли российские красные линии, кроме того, Турция ударила по российской стене в Идлибе. Поэтому Эрдоган поднял трубку, как только вернулся в Анкару, чтобы заверить Путина в своей вере в партнерство Турции с Россией. Он знал, что именно Россия возглавила последнее наступление в Идлибе, которое поставило под угрозу военное присутствие Турции, но делал вид, что это сирийские правительственные войска нарушают принципы, согласованные между Турцией и Россией в Сочи в сентябре 2018 года.

Выступая утром 5 февраля, Эрдоган предупредил, что Турция предпримет военные действия против сирийского режима, если Асад не выведет свои войска за турецкие наблюдательные пункты до конца февраля. 

Он был осторожен, отделяя режим президента Башара Асада от его российского покровителя. Еще до своего выступления в Анкаре Эрдоган недвусмысленно подчеркнул важность многоплановых отношений Турции с Россией, выступая перед избранной свитой журналистов на обратном пути из Киева. Он подчеркнул энергетическую зависимость Турции от России, а также геополитическую ценность их исключительных отношений. «Тот, кто встает в ярости, садится с потерей», –сказал он, используя турецкую пословицу, чтобы показать, что Турция не может позволить себе ссору с Россией.

Однако на фоне высокой напряженности вокруг Сирии, где погибли восемь турецких военнослужащих, российско-турецкие отношения далеки от прямолинейности. Мой хороший друг и коллега Дэвид Гарднер, редактор по внешней политике FinancialTimes, который наблюдал за Ближним Востоком из Бейрута в течение двух десятилетий, написал 4 февраля: «Извращенная геополитика Ближнего Востока, возможно, принимает другой оборот. Турция столкнулась с Россией, своим региональным союзником по Сирии, который ранее помог Анкаревосстановиться в качестве второстепенной сверхдержавы и позволил потакать ее неоосманской ностальгии. Эта история уже давно вызывает подземные толчки, эпицентром которых является Идлиб на северо-западе Сирии».

Тем не менее сговор Турции с Россией в Идлибе не означает, что сирийская сага Турции с Россией закончена, как и сага России с Турцией. Хотя турецко-российское партнерство в Сирии – скорее геополитическое, чем союзническое – имеет пределы, о чем свидетельствуют недавние события в Идлибе, оно еще далеко не исчерпано. Более того, неформальное геополитическое выравнивание с Россией в Сирии оказалось более функциональным и предпочтительным для Турции по сравнению с ее формальным союзом с США.

Поэтому часто упоминаемая статья Бурханеттина Дюрана в эрдогановском издании Daily Sabah – это скорее аберрация, чем указание на сдвиг турецкой политики в сторону Запада. 

«Президент Реджеп Тайип Эрдоган, недовольный неоднократными нарушениями Россией режима прекращения огня, публично выразил свое разочарование после того, как Маарет аль-Нууман пал перед режимом Асада», – написал он. Статья отражает разочарование эрдогановского лагеря и явный беспорядок в турецком внешнеполитическом процессе. Постоянное избиение США и Запада одним и тем же жестким лагерем пропагандистов при восхвалении отношений с Россией до самого последнего времени не исчезло из памяти турецких наблюдателей.

Ни Эрдоган, ни Путин не могут позволить себе прекратить геополитическое выравнивание, и ни один из них не заинтересован в этом.

«Путину тяжело работать с Эрдоганом, который его сильно раздражает, но у него нет выбора. Россия не может действовать на Ближнем Востоке, если она находится в конфликте с Турцией, иначе она столкнется с серьезными проблемами», – цитирует Bloomberg бывшего советника Кремля Глеба Павловского.

6 февраля МИД России опубликовал заявление по ситуации в Идлибе, подчеркнув приверженность России сотрудничеству с Турцией. «Мы подтверждаем нашу приверженность достигнутым в рамках Астанинского формата соглащениям и взаимным договоренностям, предусматривающим необходимость борьбы с террористическими группировками в Сирии при уважении суверенитета и территориальной целостности страны», –говорится в сообщении.

Это же заявление, однако, явно поддерживает наступление сирийских правительственных сил в Идлибе, которое продолжается в ущерб турецкому военному присутствию, с молчаливой критикой турецкой позиции по Идлибу. «Переброска части вооруженных формирований из зоны деэскалации сначала на северо-восток Сирии, а затем в Ливию довела концентрацию радикалов до критического предела, – говорится в сообщении. –В этих условиях правительственные войска были вынуждены отреагировать, чтобы защитить сотни тысяч сирийцев от террористического произвола».

Россия, похоже, вынуждает Эрдогана проглотить угрозы относительно военной ситуации в Идлибе. 

5 февраля Эрдоган заявил: «В настоящий момент два из 12 наших наблюдательных пунктов находятся за линией фронта режима. Мы надеемся, что к концу февраля режим покинет наши наблюдательные пункты. Если режим не отступит, Турция будет вынуждена взять дело в свои руки».

После захвата правительственными войсками города Маарет-Эль-Нуман на линии соприкосновения с городом Саракеб Анкара направила в Идлиб пять военных конвоев, в том числе 320 единиц бронетехники и тяжелой артиллерии. Саракеб, расположенный на южной окраине Алеппо, находится на пересечении двух стратегических автомагистралей М5 и М4, которые соединяют Алеппо со столицей Дамаском и с Латакиейсоответственно. 

Если Эрдоган останется верен своему предупреждению, осада — и в конечном счете захват — Саракеба, как предполагается, вызовет войну между Турцией, которую обхаживает Россия и поддерживаемой Россией Сирией. Однако более пристальное изучение заявления Эрдогана может принести некоторое облегчение. Он выразил «надежду» на вывод сил режима вместо того, чтобы выдать конкретную угрозу, сказав: «Если режим не уйдет, Турция будет вынуждена взять дело в свои руки», не вдаваясь в подробности, тем самым оставив реакцию Турции неоднозначной.

Активность сирийского режима на поле боя может подтвердить оценки, согласно которым он заинтересован в скорейшем военном решении идлибского вопроса, чтобы предотвратить новую турецко-российскую сделку в регионе.

Военная ситуация в Идлибе превращается в бешеную гонку со временем. Идлиб стал испытательным полигоном для определения пределов не только политики Турции – или Эрдогана – в Сирии, но и роли Путина как нового силового посредника в Сирии.