Несколько месяцев назад мне удалось узнать ужасающие новости: на северо-западе арабской республики в бывшей «оливковой столице» Ближнего Востока в городе Идлибе боевики «Хайят Тахрир аш-Шам» создали настоящий концентрационный лагерь. Узником этого страшного места мог стать любой человек, достаточно было просто не так посмотреть на террориста…

Местные жители содержались в нечеловеческих условиях: жили в выгребных ямах, питались грызунами и насекомыми, пили сточную и дождевую воду. С точки зрения бытовых условий немного больше повезло юным девушкам: для них выделялось несколько квадратных метров под крышей. Правда, их дальнейшей судьбе не завидовал ни один узник лагеря. Девочек, которые смогли сохранить свою красоту и здоровье, продавали на рабовладельческих рынках Саудовской Аравии, Ливии и Катара, из тех же, на кого за несколько недель не находился покупатель, боевики формировали собственные гаремы. Многие всего этого не выдерживали, заканчивая жизнь самоубийством.

Паренек на фото — Абдалла Нуреддин Ходжа, он был похищен боевиками «Нусры» и выпущен через месяц, после того, как родственники выкупили его за 8 миллионов сирийских лир (около 16 000 долларов США). Преступление зафиксировано правозащитным сообществом «Jabhat alnusra Volations». Фотография сделана до похищения Абдаллы.

Все эти подробности мне вновь удалось услышать от пожилой женщины Миральды. Не буду оскорблять женскую красоту, но скажу, что при встрече я был уверен, что ей уже давно исполнилось 60 лет, на деле же ей только стукнуло 40.

Как и многие ее братья и сестры по несчастью в «загон для людей» она попала совершенно случайно. Подметая дорогу вдоль дома, она не заметила сорванца лет 10, который пробегал мимо. В итоге случилось неизбежное: пыль попала в глаза этому пацаненку, который оказался сыном одного из лидеров вооруженных экстремистов. Уже через пару минут в дом ворвался отец этого мальчугана и с жуткими ругательствами избил Миральду, а потом вместе со своей бандой изнасиловал мою собеседницу. Следующее утро она встретила уже в концентрационном лагере. К несчастью эта ужасная история является суровой обыденностью для территорий, оккупированных боевиками. Однако дальнейшая судьба этой несчастной женщины, как и всех заключенных лагеря смерти содержит куда больше шокирующих подробностей.

Миральда провела в заключение несколько месяцев. За это время она успела побывать личной рабыней охранников, поварихой боевиков, выполняла работы, связанные с уборкой бытовых отходов, направлялась террористами к юным девам, которых она должна была обучить всем женским премудростям перед их отправкой на рынки рабов.

Несколько же недель назад в лагере стали происходить необычные вещи: число надзирателей сократилось в несколько раз, никто не требовал от заключенных работать ночью, про некоторых узников стали даже забывать, оставляя их медленно умирать в выгребных ямах.

В чем-то проще стала и жизнь моей собеседницы. Большую часть времени она сидела в помещении на бетонном полу и лишь изредка ее выгоняли на улицу для десятиминутных прогулок. Долгое время Миральда не могла понять, что происходит. В один из дней двери ее камеры открылись:

«Зашел какой-то черт» и предложил мне катиться восвояси ко всем шайтанам. Еще не осознав, что свобода близка я забилась в угол, прикрыв руками лицо, однако, меня никто не стал избивать, а двери камеры так и остались открытыми. Потихоньку я начала выбираться. На улице, прижавшись друг к другу, стояло еще несколько десятков моих сестер по несчастью, а также около десяти детей. Охранники начали орать на нас, убили одну из женщин «шальной пулей» и ручками автоматов стали гнать к воротам, которые вели на свободу. Уже около самого выхода я увидела мужчин: их поставили на краю глубокой ямы и на наших глазах расстреляли» — сообщила Миральда.

«На этом же наши мучения не закончились. Уже бывшим заключенным предстояло пройти пешком еще около десяти километров до ближайшего дома, где можно было утолить жажду. И этот путь выдержали не все. Несколько женщин упали на землю замертво, обессиленные от голода и жажды. Когда мы добрались до первых жилых построек, отказали ноги и у меня. Я упала, облокотившись спиной на стену какого-то дома, и ушла в беспамятство. Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии, но в один действительно прекрасный момент меня разбудил какой-то пожилой мужчина, предложив добраться до госпиталя в Алеппо. Следующий раз я открыла глаза уже в вашем городе…» — закончила свой рассказ моя собеседница.

Шокированный подробностями судьбы Миральды и всех узников концлагеря рядом с Идлибом, несколько минут я не мог произнести ни слова. Придя в себя, почему-то я задал, наверное, самый глупый вопрос в сложившейся ситуации:

«Что же делать с Иблидом?! Как его освобождать?» — почему-то вырвалось у меня.

Однако моя собеседница почему-то не была удивлена: «Пока я лежала в госпитале я долго об этом думала… Наверное, самое простое сравнять все эти проклятые места с землей – другого эти нелюди не заслуживают».

Что ж, думаю, для этого комментарии излишни…

Рияд Фарид Хиджаб