Апе Намир,  67 — летний  защитник  Кобани, ставший символом героического сопротивления, ранен и находится на лечении в Суруче (Северный Курдистан).

Халиле Османа называют  апе Намиром (по – курдски  «дядя Бессмертный») за бесстрашие: он не отступает никогда, даже под угрозой гибели.  Четыре месяца назад, когда  началась агрессия  ИГ на Кобани, апе Намир  вступил в Отряды народной самообороны Западного Курдистана и оборонял высоту Шахид Хогир, расположенную  между  селами  Ашме и Чарихли.

Три  раза  он был ранен, но каждый раз после лечения апе Намир  снова возвращается на передовую, заявляя: «Как я могу оставить родную  землю этим грязным подонкам ИГ!».

Сейчас, после четвертого ранения,  апе Намир находится в лагере беженцев в Суруче и считает дни до выздоровления, чтобы вновь вернуться в строй:

— Я воевал на различных направлениях и  за это время четыре раза был ранен: два раза в бедро, одни раз в голову и вот  сейчас в руку. В последний раз  меня  ранили  снайперы  ИГ. Они хотели убить меня,  и две пули попали в мою руку.

Наши бойцы, вооруженные идеями Абдуллы Оджалана,   бесстрашно сражаются с  бандитами  ИГ,  уничтожая их. Товарищи,  которые были со мной в одном окопе,  Нилуфер,  Али  и Махмут, не оставляли меня ни  на  минуту. Товарищ Махмут говорил мне:  «Ты стой чуть позади, пусть пуля,  летящая в тебя,  попадет в меня».

Я узнал о  гибели товарища Махмута и сейчас жду,  когда снимут штифты, вставленные в  мою руку, чтобы вернуться к боевым друзьям. До тех пор,  пока мы не уничтожим террористов в Кобани, я не оставлю поле боя. Когда меня отправляли на лечение, я сказал молодым бойцам, что если даже руку отрежут,  я все равно вернусь в строй, что оставляю  мое  оружие им на хранение с условием, что его никому не отдадут,  пока я не вернусь. Никто не сможет запретить  мне вернуться и защищать Кобани.

Я обращаюсь к молодежи Кобани:  мне стыдно за вас!  Разве это не позор — смотреть,  как сражаются бойцы ОНСЗК!  Сегодня тот день,  когда надо защищать свою честь. Двое моих сыновей  сейчас на поле боя, и я всей семье говорю, что сегодня  — день чести,  и тот,  кто погибнет на поле боя,  станет нашей гордостью! Свобода  не дается просто так. Если мы мечтаем о свободной жизни,  то должны быть готовы к  жертвам.

Еще вчера мы были рабами режима, и что же,  теперь станем рабами ИГ? Ни за что!  Кобани — это курдский город,  это —  Курдистан!

Мы,  курды не посягали ни на чье — то имущество, ни  на землю, ни на чью — то честь. Мы — на своей земле. Но эти банды,  состоящие из воров и убийц, прикрываясь исламом, отрезают людям головы. Я сам  был свидетелем,  как в деревне Кирмук бандиты отрезали головы  одному местному жителю, его звали  Мустафа и у него было пятеро детей, и женщине, бойцу  курдского ополчения — их взяли в плен. Я сам похоронил их.

Нам говорят:  «Вы не мусульмане». Но  если мы не мусульмане, то кто мы?  Что, банда головорезов ИГ  решает,  мусульмане  мы или нет?!

Мы должны понять: у нас не осталось другого шанса на жизнь. Сегодня бойцы из  Северного Курдистана, пешмарга из Южного  Курдистана и сирийские арабы-демократы воюют на передовой за свободу  Кобани.

Если молодежь Кобани,  которая здесь,  в лагере беженцев, уйдет  на фронт, то  наша земля  будет освобождена  еще раньше. Сегодня в Кобани воюют 10 тысяч молодых  женщин и мужчин.

Сейчас в Кобани осталась только моя земля. Пускай и разрушен мой дом, но для меня нет жизни вне родной  земли,  и я хочу остаток жизни провести там. Моя земля — это моя честь, мы должны вернуться на землю предков.

Мне очень жаль,  что я не могу сделать большего для Курдистана. Я обращаюсь к моим товарищам,  которые  сейчас на фронте: «Простите меня за то, что я ранен и  сейчас не с вами. Еще раз повторяю:  как только выздоровею, и пяти  минут не пробуду,  сразу вернусь к вам. Моя душа осталась с вами, в Кобани.